Склероз

Главный уролог Петербурга Борис Комяков: Хирург во время операции не должен жалеть пациента

Об изобретениях

– Вы изобрели, как минимум, два новых метода оперирования. И еще я знаю, что вы умеете перекраивать одни органы в другие. А ваши коллеги рассказывали, что иногда они даже не успевают уследить за ваши руками, хотя и стараются внимательно следить за тем, что вы делаете у операционного стола.

– Методов много, много модификаций, на сегодняшний день у меня тридцать два патента зарегистрированы. Из них, наверное, на сами способы операции восемнадцать или двадцать. Двадцать все же, скорее. Это именно запатентованные методы операции, некоторые из которых носят мое имя.

Но вообще сегодня новые методы операции изобретать очень непросто, потому что уже существует большая и долгая история и медицины, и хирургии, и урологии. Поэтому в настоящее время, если все же говорить с определенной претензией, то это скорее не новые методы, а модификации, но такие модификации – это и есть что-то новое в оперативной технике.

И такая мозговая работа может происходить и когда ты в операционной, и во время ведения послеоперационного периода, когда видим количество больных, видим, что спотыкаемся на одном и том же, что это неудачный вариант и уже да, – начинаешь мыслить и за рулем машины, и за столом, и везде.

Например, мы делаем мочевой пузырь из желудка. В России нет опыта таких операций, кроме нашей клиники, а у нас очень хорошие результаты. Мы используем и червеобразый отросток для реконструкции. Вот сейчас я заканчиваю монографию “Кишечная и аппендикулярная пластика мочеточников”.

Почему такие операции по реконструкции мочевого пузыря из тканей желудка не делают в России? Потому что это сложная большая операция, технику этой операции хирурги не знают. И я начинал делать, нигде не учась и не видя. В мире есть две клиники, где имеется опыт таких операций.

А к тому же это и более длительная операция. Вы представьте себе, где находится желудок, а где мочевой пузырь. Это нужно выделить сосудистую ножку, взять часть стенки желудка, спустить его вниз через всю брюшную полость, обходя различные отделы кишечника, а потом его в месте мочевого пузыря сшить и зафиксировать.

И даже, если дело того стоит, то это не совсем так просто. Во-первых, зависит от потока больных. Операция с желудком, если мы делаем, это шесть часов, а с кишкой, аналогичную, мы делаем за четыре, за три с половиной. А время операции – это и нагрузка на больного.

И желудок бывает у пациента очень часто больной, значительно чаще, чем кишечник, это тоже ограничивает. Потом больные, особенно такие, где, например, рак мочевого пузыря, и надо удалять его – соматические, тяжелые, да и сам по себе рак в разной стадии может быть. И поэтому мы всегда маневрируем, чтобы делать не семь – шесть часов, а, допустим, три или четыре.

Главный уролог Петербурга Борис Комяков: Хирург во время операции не должен жалеть пациента

Да, и повторюсь, что желудок более подвержен болезням, один только хеликобактер пилори, это бактерия, которая вызывает язвы, гастриты, эрозии очень часто бывает. Взять десять человек, у семи она будет. Поэтому очень много ограничений, но при благоприятных условиях делать из желудка функционально хорошо, в желудке нет всасывания, нет изменений метаболических, кроме того там лизоцим и соляная кислота, и инфекций почти нет по сравнению с кишкой.

О разных странах и медицине

https://www.youtube.com/watch?v=VUwXpo68PiM

Adblock
detector